Дворников – последняя карта Путина: “Не могу взять – все разрушу”


Интервью агентству Гордон российского оппозиционера Гарри Гаспарова


– Вы могли себе представить, что такое вообще возможно?

– Войну мог представить. Я много раз об этом говорил. Для меня нападение Путина на Украину было как бы делом предрешенным. В данном случае я говорил об этом не сейчас, а я говорил об этом много лет. Мне было совершенно очевидно, что Путин не остановится на достигнутом ровно потому, что ему это все сошло с рук. “Диктатор никогда не останавливается, пока его не останавливают”, – правило истории. И Путин здесь не исключение. Безнаказанность, которая сопровождала все его преступления, начиная с Второй чеченской войны, до аннексии Крыма, ковровых бомбардировок Алеппо и других сирийских городов – ну, и опять длинный список вообще преступлений путинских…

– Да.

– Вот эта безнаказанность убеждала меня в том, что он рано или поздно попробует решить “украинский вопрос” кардинально. Более того, это не то что у меня мысль крутилась в голове – я просто слушал то, что говорил сам Путин и говорила его пропаганда. А для Путина Украина была тем же, что Польша для Сталина. Это вот такое недоразумение на политической карте, которое надо ликвидировать, чтобы реализовывать свои геополитические планы. И то, что последние восемь лет российская пропаганда вдалбливала мысль – нехитрую очень мысль – в мозги подведомственного населения, что Украина – это “недогосударство”, что ее надо разделить, расчленить, вообще это один народ и вообще пора восстановить историческую справедливость… То есть это все было той самой подготовкой к нападению.

Но представить себе масштаб этого злодеяния даже мне было трудно. Но меня тоже сдерживали вот эти стереотипы: “XXI век, Европа… Ну, вы понимаете… Да, конечно, они нападут…” Та же ошибка. Я всегда говорил, что у Путина нет аллергии на кровь. У него такой криминал рекорд, у него, в принципе, есть кредитная история. И даже я допускал ту же ошибку, считая, что человек, который отдал приказы бомбить сирийские города, стирать их с лица земли, остановится перед бомбежкой Харькова. Даже у меня была психологическая ошибка. Вот мне кажется, мы сейчас все поняли уже.

На самом деле мир стал гораздо меньше. Буквально стал меньше. Потому что события, которые происходят в разных точках планеты, нам известны. Мы все знаем про Сирию. И когда мы видим генерала [Александра] Дворникова, которого назначают командующим “операцией”, мы понимаем, что это уже финальная стадия. То есть это последняя карта Путина: “Не могу взять – все разрушу. Все сотрем с лица земли. Да еще, учитывая кредитную историю Дворникова, может, и химическим оружием побалуемся”. То есть на самом деле сейчас стало очевидно, что нет разницы: Сирия, Африка, Украина. В этом плане это не вопрос “где” – это вопрос “кто”. И Путин никакой разницы между Алеппо и Харьковом не видит. Что меня, конечно, – я не скажу “поразило”, но все равно не перестаю удивляться, что Путин эту разницу не видит. А те, кто бомбят… Особенно, как мы знаем, у некоторых вообще родственники в Украине.

– Мамы.

– Они тоже. Вот здесь, конечно, наступает уже такой, легкий, ступор. Я пытаюсь призвать на помощь исторический опыт, из книг почерпнутый, и думаю: “Значит, в Германии 12 лет был Гитлер у власти. Они до 45-го года сопротивлялись, хотя было понятно, что война безнадежно проиграна. Здесь 22 года, но все-таки какие-то же должны быть ограничители. Вот какие-то же должны быть… У немцев была безумная, преступная, чудовищная идея “доминирования арийской расы”. По крайней мере был план, который реализовывался совершенно зверски. А здесь даже плана нет никакого. Здесь просто одно разрушение.

Уникальность преступного путинского режима в том, что, в отличие от великих преступников прошлого, у него даже нету глобальной идеи. Мы же понимаем: у Гитлера была безумная глобальная идея, у Сталина тоже была идея, а у этого ничего нет. У этого просто одно разрушение. “Не могу взять – буду разрушать”. И это на самом деле какой-то, действительно, не парадокс, а это что-то связанное с такой переплавкой разного рода криминальных наклонностей. Потому что, наверное, надо искать эти корни в путинском детстве. Это ленинградская подворотня, культ силы, полукриминальная среда, КГБ – тоже, в общем, криминальная организация, – Дрезден: видимо, какие-то там Штази. Что-то накапливалось… Бандитский Петербург… И все это как бы сплавлено было абсолютной властью, которая разрасталась, и пониманием того, что вообще-то мир устроен очень просто: нельзя купить за деньги – можно купить за большие деньги. Купить можно кого угодно: канцлера Германии, премьер-министра Франции…

– Да.

– И вот это “хочу быть царицей морскою” вдруг начинает обретать конкретные очертания. И мы получаем фюрера, вождя, пахана – как угодно называйте это – во главе страны, которая тоже увлечена этим культом безнаказанности. Ведь человеческая жизнь в России вообще никогда не ценилась особенно. Но то, как расправлялись с инакомыслием в России, тоже было индикатором того, в какую сторону все идет. Я помню, что еще в 2005 году, когда только начинались наши марши несогласных, еще какие-то милицейские генералы обсуждали с нами, какой режим проведения митингов: согласование или разрешение – и как это все менялось. И уже в 2012 году, когда меня последний раз арестовали перед зданием суда, где читали вердикт для Pussy Riot, – уже я понимал, что омоновцы, которые задерживают и бьют, – часть из них уже перешла границу от людей к нелюдям. То есть это все происходило. Это было все в России. Но мы понимаем, что рано или поздно дух безнаказанности власти над остальными – он перейдет и в другие страны. Тем паче, что пропаганда на это работала.

Поэтому сейчас когда я все проговариваю в этой беседе, я понимаю… Что могло сдержать? 10 лет назад это было в России, и они считали, что они все могут делать, а теперь они делают все в Украине и будут делать это в любой другой стране, куда им позволят дойти. Ровно потому что они не видят в этом никаких проблем. Более того, это даже как бы не своя страна, а чужая. То есть “нас сюда отправили – значит, будем делать то, что мы делаем лучше всего: бить, насиловать, подавлять волю к сопротивлению”. Появилась вот такая общность людей, которые границу людей и нелюдей перешли.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *