Киев должен заявить о невозможности выполнения Минских соглашений,-Роман Безсмертный

Роман Безсмертный

11−12 февраля 2015 года в столице Беларуси прошли очень тяжелые и рекордные по своей продолжительности (16 часов!) переговоры президентов Украины Петра Порошенко, Франции Франсуа Олланда, России Владимира Путина и канцлера Германии Ангелы Меркель. Этот саммит проходил в очень драматический для Украины период (шли ожесточенные бои в районе Дебальцево) и завершился принятием текста Комплекса мер по выполнению Минского протокола (так называемого «Минска-1» — соглашения о временном перемирии от 5 сентября 2014 года).

«Минск-2» состоит из 13 пунктов. Но до сих пор не выполнен даже первый — «немедленное и всеобъемлющее прекращение огня в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины и его строгое исполнение». Обстрелы продолжаются почти каждый день, погибают и получают ранения защитники Украины. При этом Запад жестко настаивает на том, что соглашения должны быть выполнены. Кремль, которому «Минск» очень выгоден, также оказывает давление и обвиняет в невыполнении договоренностей Украину.

Известно, что страна-агрессор и мы по-разному интерпретируем политическую часть соглашений. Принципиальных разногласий немало. Основное — когда проводить местные выборы на оккупированной части Донбасса, до или после взятия границы под контроль Украины. Поэтому неудивительно, что многие аналитики, эксперты и политики считают «Минск-2» постыдным и мертворожденным.

То же можно сказать и о Законе «Об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» от 16 сентября 2014 года, который парламент каждый год пролонгирует. Там, например, сказано: государство гарантирует недопущение уголовного преследования, привлечение к уголовной, административной ответственности и наказание участников событий на Донбассе; полномочия депутатов местных советов и должностных лиц, избранных на внеочередных выборах, не могут быть досрочно прекращены; вводится особый порядок назначения руководителей органов и судов; будут созданы отряды народной милиции из местных жителей. Не нужно быть специалистом, чтобы понимать, что это ловушка, которая может привести к разрушению государства.

О содержании договоренностей и последствиях для Украины в случае их реализации «ФАКТЫ» поговорили с известным политиком и дипломатом Романом Безсмертным.

«Минские договоренности не обрели и никогда не обретут характер нормативного акта»

— Роман Петрович, судя по всему, Зеленский и его команда настроены пойти на уступки Кремлю и начать выполнять Минские соглашения, аргументируя это тем, что Украина, мол, взяла на себя эти обязательства. «Мы вынуждены», — говорят на Банковой. Но понятно, что это будет капитуляцией перед Россией и может привести к развалу страны. Вы всегда подчеркиваете, что у нас много оснований не выполнять «Минск».

— Я нигде и никогда не говорил, что это ловушка и капитуляция. С самого начала, когда меня вовлекли в этот процесся относился к Минским договоренностям как к определенному тактическому шагу, который тогда давал украинскому государству, обществу и армии возможность получить паузу.

На то было две причины. Первая — во власть пришло очень много людей, которые не понимали, что происходит и что и как нужно делать, и продолжали действовать в рамках Антитеррористической операции, что совершенно не соответствовало текущей ситуации. Вторая — нужно было переформатировать армию. Поэтому для меня на тот момент был очевиден и понятен целый ряд факторов, о которых сейчас говорят (юридическая и правовая неопределенность договоренностей, конфликтность позиций и т. д.).

Какие текущие задачи Путин ставит перед своей государственной машиной? Первая задача — окончательно уничтожить систему международного права. И это не случайно, потому что ко всем серьезным международным и внутренним конфликтам, возникшим в последнее время, Кремль имеет отношение. Все международно-правовые документы по попытке выхода из этих ситуаций формировались с его участием, но они остаются как конфликтные, потому что точно не имеют решения, поскольку конфликтовали, конфликтуют и будут конфликтовать с нормами международного права в области территориальной целостности, суверенитета, прав человека и т. д. Берем Грузию, Приднестровье, Нагорный Карабах — большинство положений всех заключенных соглашений находятся за рамками международного права. И перспективы решения проблем там принципиально нет.

Более того, все они находятся в какой-то половинчатой ​​правовой форме. Часть просто не оформлена, часть не подписана и не ратифицирована, часть не вступила в действие. Но почему-то на них ссылаются, почему-то с ними ведут какую работу, почему-то некоторые их реализуют. Но это их дело.

Вершиной уничтожения правовой международной системы должны были стать Минские соглашения, но этого не произошло. В силу сложившихся обстоятельств, в силу гения Провидца, в силу ума людей, участвовавших в этом процессе, Минские договоренности на сегодняшний день вообще не сформированы как целостный документ. Я это подчеркиваю.

Сейчас почему-то все обращают внимание на Комплекс мероприятий и забывают о том, что есть два сентябрьских документа и два февральских документа с дополнениями, есть Закон «Об особом порядке местного самоуправления» в первой и в дополненной редакциях. Чтобы все поняли, кроме Меморандума (это в «Минске-2») и первого «Минска», касающегося прекращения обстрелов, остальные документы не подписаны с точки зрения полномочий от имени государства. На этих документах есть разные, скажем так, визирования, но они не имеют юридической силы. Важно и то, что ни один из этих документов не ратифицирован украинским парламентом. Конституция же говорит: согласие на действие соответствующих соглашений дает парламент Украины, только тогда они становятся нормами национального права. Более того, если какие-то нормы противоречат Основному закону, то надо внести изменения в Конституцию, чтобы начать их ратифицировать.

— Какова вторая текущая задача, которую ставит Путин?

— Это уничтожение всех форм и механизмов обеспечения сотрудничества и безопасности в мире. Поэтому в таком вялом бездейственном состоянии находятся Совет безопасности ООН и ОБСЕ. Например, в гуманитарной сфере большинство органов ООН не могут выполнить даже часть своих функций, касающихся продовольственной безопасности, прав ребенка, здравоохранения и т. д. Сначала СССР, а затем Российская Федерация блокировали и блокируют полное исполнение Устава ООН, который особо обращает внимание на вопросы безопасности (в статьях 46, 47, 48, 49 предусмотрено создание Военно-штабного комитета и национальных группировок, которые так и не были созданы, поэтому что эти вопросы СССР и Россия ветировали).

На данном этапе Путин не просто продолжает издеваться над мировыми механизмами, но и навязывает разного рода паллиативные формы. Скажем, в Приднестровье — структура «три плюс два», в Нагорном Карабахе — странный так называемый «документ Лаврова». К этому можно отнести Иранское ядерное соглашение и соглашение по Северной Корее, где на самом деле создавали некоторые структуры за рамками и Совета безопасности ООН, и региональных и континентальных систем, подобных ОБСЕ. А венцом всего стало формирование «нормандского формата» — структуры, являющейся альтернативой ключевым позициям деятельности ОБСЕ и Хельсинкского заключительного акта.

Причина в том, что с самого начала Путин подбивал Соединенные Штаты Америки к новому Потсдаму или Ялте — сесть вдвоем и снова расписать партитуру влияния в мире. Но Вашингтон абсолютно четко дал понять: такое нельзя делать, потому что, во-первых, есть Совет Безопасности ООН, а во-вторых, есть такой фактор, как Китай.

Теперь представьте себе, что такое нормандский процесс. ОБСЕ, в которую входят не только европейские страны, фактически отлучали от него. Мол, ситуацию должны были разрешить Россия, Франция и Германия. Но не так сталося, як гадалося.

Во-первых, Минские договоренности не обрели и никогда не обретут характер нормативного акта. Во-вторых, украинцам удалось объяснить Парижу и Берлину, что ситуация на Донбассе не такая, как ее показывает Кремль. Хотя, извините, до 2017 года Европа в большинстве своем вслед за Москвой говорила, что это гражданская война.

Есть еще один немаловажный момент, на который нужно обратить внимание. Это резолюция Совета Безопасности ООН, освятившая Минские договоренности (на это всегда ссылается Кремль). Но Устав ООН четко говорит о том, что соглашения или договоренности, достигнутые под давлением, не действуют. «Минск-1» и «Минск-2» — это пиковые драмы, Иловайск и Дебальцево. Почитайте воспоминания Олланда и Меркель, там написано, как Путин лично угрожал Порошенко, что, если соглашение не будет принято, он даст команду войскам продолжать наступление.

«Напряжение нарастает в силу того, что растет потенциал участников этого процесса»

— Бывший начальник Генерального штаба — главнокомандующий Вооруженными Силами Украины генерал Виктор Муженко рассказывал «ФАКТАМ», каким сумасшедшим было давление, когда шли переговоры, какие ожесточенные бои шли тогда в районе Дебальцево.

— Это подтверждает, в какой атмосфере достигались те договоренности. А если еще взять объяснения других участников переговоров, то станет ясно, что весь набор активов, включая резолюцию Совета Безопасности ООН, просто ничтожен с точки зрения международного и национального права.

Чтобы поставить на этом точку, есть простой шаг — обратиться в Конституционный суд Украины с предложением рассмотреть эти акты, если их можно так назвать. Конституционный суд может поступить двумя способами: принять их к рассмотрению и признать неконституционными или, в принципе, не принять их, объяснив неопределенность их статуса.

— Это теоретически можно сделать, но на практике — вряд ли, потому что деятельность Конституционного суда заблокирована. Что сегодня должны делать власти, чтобы как-то прекратить принуждение к выполнению «Минска»?

— Что касается Конституционного суда, специалисты предупреждали власти, что не нужно делать того, что они сделали, потому что Конституционный суд — один из ключевых стабилизаторов любого государства. Но они не слышали. Вот вам сценарий спецоперации, как заблокировать работу этой структуры. Но это не значит, что ее нельзя реанимировать в нынешних условиях.

Собственно, сейчас задача украинской делегации в Трехсторонней контактной группе, политиков, СМИ — объяснить миру, почему нельзя дальше держать ситуацию в содержании выполнения или невыполнении Минских договоренностей? Ибо выполнять просто нечего с точки зрения того, о чем я сказал. Это первое.

И второе. Вспомните наши разговоры в 2015—2016 годах, когда я объяснял: ситуация на Донбассе имеет потенциал к разрастанию. Постепенно туда были вовлечены государства региона, а теперь уже континента и мира.

И что происходит? Государства втягиваются, а напряжение не спадает. Она нарастает из-за того, что растет потенциал участников этого процесса. Думать о том, что напряжение спало, как иногда сейчас утверждают, — огромная ошибка. Потому что интернационализация процесса идет. Даже дискуссия в парадигме выполнять или не выполнять «Минск» работает на обострение ситуации. Поэтому я настаиваю на том, что в условиях, когда есть высокая вероятность регионального и континентального конфликта, должен быть кардинально изменен дискурс. Надо четко заявить: договоренности не действующие и не могут быть выполнены Украиной.

Поэтому я не вижу места для применения таких слов, как «ловушка», «проигрыш» и других. Обратите внимание на то, как действует Кремль. Он  говорит: «Мы к войне на Донбассе не имеем отношения и ничего делать не будем». Они держат себя за рамками этого процесса. А если Москва не видит себя в нем, то при чем здесь Украина, когда многие пункты «Минска» противоречат Конституции, а Устав ООН четко говорит о том, что такой акт не действителен?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *