Хуго Шмайссер в советском Ижевске: опровержение мифов

Фото : Хуго Шмайссер

О Хуго Шмайссере, выдающемся немецком оружейном конструкторе, и его оружии уже написано много статей, но тем не менее в биографии этого выдающегося немецкого конструктора до сих пор остаётся немало белых пятен и парадоксов. В послевоенной Германии его имя было практически забыто, исключая сравнительно узкий круг специалистов в области стрелкового оружия и лиц, интересующихся военной историей. С другой стороны, в нашей стране, начиная с послевоенных лет, фамилия Шмайссер известна любому мальчишке…
Сколько копий сломано в спорах по поводу некоторой внешней схожести штурмовой винтовки Хуго Шмайссера и автомата Калашникова? В Западной Европе начало этим дискуссиям положила статья, опубликованная в 70-х годах в журнале DWJ, где впервые были подробно даны сравнительные результаты двух систем и сделан вывод о сходстве ТТХ и некоторых узлов оружия.

Масло в огонь подлила публикация в январском номере журнала VISIER за 1999 год, в которой были приведены результаты исследования послевоенной биографии Хуго Шмайссера. Доктор Реш из зульской фирмы Schmeisser Suhl GmbH с помощью молодой журналистки, работавшей на российском телевидении, установил, что немецкий конструктор с 1946 по 1953 года находился в Ижевске, как раз в период рождения знаменитого АК-47. Такое хронологическое совпадение сразу стало предметом многочисленных домыслов и мифов по поводу его авторства автомата Калашникова.
Несмотря на популярность оружия Хуго Шмайссера, его заслуги в области создания пехотного вооружения были признаны только в последние годы. Виной тому стали и политическая подоплёка (Шмайссер был членом нацисткой партии, активно работал над созданием стрелкового оружия для нужд вермахта), и нежелание стран-победителей фашисткой Германии лишний раз подчёркивать приоритет немецких конструкторов в создании нового вида пехотного оружия – штурмовой винтовки. Тем не менее колоссальный вклад Хуго Шмайссера в развитие пехотного вооружения ХХ века нельзя отрицать: практически все современные штурмовые винтовки и автоматы наследуют идеи, заложенные Шмайссером в конструкцию его «Штурмгевера».

Командировка в «люкс-ГУЛАГ»

Для Хуго Шмайссера вторая мировая война закончилась 3 апреля 1945 года, когда американские войска заняли Зуль и ввели полный запрет на производство оружия. Руководству и работникам фирмы «Хенель», где работали братья Шмайссер, не разрешался доступ на территорию предприятия. Хуго и Ханс Шмайссер подвергались допросам со стороны американских и британских спецслужб. Особый интерес у западных разведчиков вызывали, разумеется, персона Хуго Шмайссера и сведения о последних немецких разработках в области стрелкового вооружения.
Однако очень скоро этот интерес заметно ослаб. Вероятно, причина была в малой заинтересованности американских и английских специалистов в тематике работ Шмайссера и фирмы «Хенель» в последние годы войны. Новое автоматическое пехотное оружие Шмайссера под укороченный патрон 7,92×33 американцы сочли недостаточно мощным и ввели в качестве стандартного боеприпаса винтовок и пулемётов патрон калибра 7,62х51. Столь же консервативны были американцы в вопросе внедрения высокопроизводительных методов изготовления деталей оружия (в частности, в отношении широко применяемой в конструкции штурмовой винтовки Sturmgewehr 44 листовой штамповки) и сохраняли приверженность традиционным станочным технологиям. «Штурмгевер» в связи с этим характеризовался ими как оружие «военного времени». Американцы также критиковали громоздкость, относительно большой вес, баланс и надёжность штурмовой винтовки Шмайссера, особенно в сравнении с лёгким карабином U.S. M1 «Карбайн». Достоинства же и удачный опыт боевого применения StG 44 были отнесены ими к нацистской пропаганде «нового чудо-оружия».

В соответствии с ялтинскими соглашениями, сделанными на конференции в феврале 1945 года Рузвельтом, Черчиллем и Сталиным, Тюрингия располагалась в советской оккупационной зоне, и часть её территории, захваченная союзниками, должна была быть передана под контроль СССР. Поэтому в июне 1945 года американские войска покинули Зуль, и в столице немецких оружейников власть перешла в руки советской военной администрации.
Советские власти проявили больший интерес к разработкам Шмайссера. В первую очередь ими была изъята вся конструкторская и технологическая документация для производства оружия, начиная от чертежей деталей оружия и заканчивая чертежами и спецификациями необходимых для его производства приспособлений, инструментов и калибров.
После окончания войны в советской оккупационной зоне начали действовать так называемые «технические комиссии», состоявшие из советских и немецких специалистов, и преследовавшие цель реконструкции военно-технических достижений третьего рейха для последующего использования в новых советских разработках. В октябре 1945 года Хуго Шмайссер был привлечён к деятельности одной из таких комиссий.

Она располагалась на заводе «Зимсон». Хуго работал в её составе вместе с другими известными немецкими оружейниками, такими как, скажем, главный конструктор «Густлофф-Верке» Карл Барнитцке, и получал жалованье в размере 750 марок в месяц. Почему же Шмайссер, которого трудно заподозрить в симпатии к СССР, пошёл на сотрудничество с советской стороной? Дело в том, что события на фирме «Хенель» развивались совершенно не в его пользу. 1 ноября 1945 года совет трудового коллектива проголосовал за передачу управления предприятием земле Тюрингия. Через месяц его руководителю и владельцу Герберту Хенелю объявили о закрытии производства, а 8 января 1946 на предприятие был наложен секвестр. C.G.Haenel вместе с другими зульскими оружейными фирмами – Sauer & Sohn, Merkel, Greifelt & Co – национализировалась. И был образован VEB Jagd-und Sportwaffenkombinat Ernst Thälmann Suhl – зульский комбинат имени Эрнста Тельмана по выпуску спортивно-охотничьего оружия. Из семьи Шмайссер лишь Хансу Шмайссеру удалось остаться на фирме, он стал выполнять обязанности коммерческого директора. Хуго Шмайссер же был вынужден искать источник существования, чтобы прокормить себя и семью. Поэтому он и согласился на предложение советских военных работать в составе технической комиссии.
Этим согласием Хуго подписал себе приговор о долгосрочной ссылке-командировке в далёкий приуральский город Ижевск. Помимо основной цели – сбора сведений о немецких военных разработках – у технических комиссий была ещё и побочная задача: выявить среди немецких специалистов наиболее ценных работников и сформировать из них рабочие группы, способные выполнять задания по использованию немецкой науки и техники уже на территории СССР. Хотя формально поездка в Советский Союз была для немецких специалистов добровольной, на практике отказ от неё был невозможен. Советская сторона объявила, что эта командировка рассматривается как вклад в компенсацию ущерба, нанесённого Германией СССР в ходе войны. И те немцы, кто высказался против подобной перспективы, были просто вывезены насильно. В то же время, советские власти, опасаясь саботажа со стороны немецких специалистов, обещали им достаточно щедрое вознаграждение: каждому немецкому учёному, конструктору или технику был установлен продовольственный паёк и зарплата от 3 от 10 тысяч рублей, в зависимости от квалификации. Командированным в СССР разрешалось даже брать членов семьи, мебель и другое бытовое имущество. Доходило до анекдотических ситуаций: жена одного из немецких спецов очень любила свою корову, ни за что не хотела с ней расставаться, и советская администрация разрешила женщине её взять с собой.
Сотрудники Управления контрразведки Группы советских оккупационных войск, осуществлявшие операцию по перевозке из Германии в СССР немецких специалистов, допускали и другие «вольности». Тем немцам, кто не имел семьи, разрешалось ехать с жёнами неофициальными, проще говоря, любовницами. Такой либерализм имел весьма прагматичные корни: советское командование старалось любым способом обеспечить наилучшие условия и получить наибольшую отдачу от своих вчерашних противников. Хотя специалисты-одиночки находились в худшей ситуации, нежели семейные пары (последним полагался больший паёк), Хуго Шмайссер решил ехать один. У его жены Нелли были проблемы со здоровьем, а их единственный сын Ульрих, будучи инвалидом детства, нуждался в постоянном уходе. По словам Шмайссера, перед отъездом в СССР русский майор обещал ему высокий должностной оклад и успокаивал, что зарплата в России не только обеспечит семью, но также значительно улучшит его положение.
Крупнейший в истории ХХ столетия трансфер инженерно-научных кадров начался в октябре 1946 года. Проводился он внезапно, дабы застать людей врасплох и не допустить их ухода на Запад. На рассвете к домам подъезжали грузовики с солдатами. В пять-шесть утра раздавался стук в дверь, и в доме появлялся офицер в сопровождении переводчика и вооружённых солдат. Переводчик зачитывал приказ советской военной администрации об отправке немецких специалистов в СССР на 5 лет для продолжения работы. Семье давалось несколько часов на сборы, затем солдаты начинали грузить мебель и домашнюю утварь в машины. В Советский Союз немцы доставлялись особыми поездами в запертых вагонах, чтобы избежать бегства или внешних контактов. В мягком вагоне одного из таких поездов Хуго Шмайссер прибыл к месту своего назначения 24 октября 1946 года. Цель поездки – Ижевск, стала известна прибывшим лишь по окончании их двухнедельного путешествия.
Всех немецких специалистов поселили в четырёхэтажном доме № 133 на улице Красной. Со временем он потерял значение элитного дома, так как находился в самом центре Ижевска, недалеко от завода, на шумном, пыльном месте. Начальство постепенно перебралось в более удобные квартиры, и дом на Красной улице стал играть роль заводской гостиницы. Тем не менее бытовые условия, по меркам советского времени, были просто шикарными: семьи поселили в просторные квартиры, имевшие от одной до четырёх комнат. Несколько непривычным было пользование коммунальной кухней, однако с этим немцы вскоре смирились. К прибывшим был приставлен сопровождающий, на которого возлагалось решение бытовых вопросов и помощь в адаптации к незнакомому городу.

«Ни на каких работах завода использован он быть не может…»

Специалисты из Германии должны были работать на заводе № 74 (сегодня ОАО «Ижмаш»). Всего 16 человек. Большую часть составляли конструкторы и технологи фирм «Густлофф-Верке», «Гроссфусс», ДКВ и ДККА. Кроме Шмайссера, наиболее известными были доктор Вернер Грунер и Курт Хорн – создатели пулемёта MG 42, главный конструктор «Густлофф-Верке» Карл Барницке и главный конструктор мотоциклов ДКВ Герман Вебер. В соответствии с прежней работой и специальностями, командированных разбили на четыре группы: конструкторы по вооружению, специалисты мотоциклетного производства, специалисты по холодной штамповке и химики-лаборанты. В группу вооружений вошли всего 6 человек: доктор Вернер Эрнст Грунер («Гроссфусс»), Карл Август Барницке («Густлофф-Верке»), Оскар Шинк («Густлофф-Верке»), Курт Отто Хорн («Гроссфусс»), Оскар Генрих Бетцольд («Густлофф-Верке»), Хуго Макс Рихорд Шмайссер («Хенель»).
Эта группа была сформирована при отделе Главного конструктора. Старшим назначили Барницке, а Грунера, Шинка, Хорна, Бетцольда и Шмайссера зачислили на должности конструкторов. С заводской стороны немецких конструкторов по вооружению обслуживали руководитель группы ОГК Жевашев и переводчица Таипова. Для работы было выделено отдельное, изолированное помещение на территории завода. В начале и конце рабочего дня, а также во время обеда, немцев на всём пути до проходной обязательно сопровождал представитель комендатуры завода. Посещение цехов немецким оружейникам было запрещено, так как их деятельность не была связана с производственными участками. Исключение составляли немцы, работавшие в заводоуправлении – им разрешалось посещать, по мере необходимости, цеха мотоциклетного производства. Поэтому в основном работники «Ижмаша» сталкивались с приезжими в обеденный перерыв на фабрике-кухне №2, расположенной также вне завода напротив здания заводоуправления. Особых препятствий в общении с немецкими специалистами не чинилось, и сотрудникам завода даже разрешалось беседовать с ними через переводчика. Немцам русский язык давался трудно, мало кому удавалось изучить его даже для разговора на бытовом уровне. Единственным исключением стал Вернер Грунер, он мог сносно говорить по-русски и даже подписывать чертежи. В целом же общение ограничивалось взаимным приветствием: «Гутен таг!»
Архивные документы свидетельствуют, что немецкая группа на «Ижмаше» была очень небольшой. И её фактическая численность (16 человек) явно противоречит количеству немецких специалистов – 340 человек, которое приводит в своих исследованиях доктор Реш. Возможно, в последнем случае речь идёт об общем числе учёных, инженеров, техников и рабочих из Германии, находившихся в тот период не только на «Ижмаше», но и на других ижевских предприятиях. Так, по некоторым данным, в Ижевске работали также специалисты-оптики фирмы «Карл Цейс». Однако документальных свидетельств о немецких специалистах на иных предприятиях столицы Удмуртии на сегодняшний день не найдено. Точно известно, правда, что в послевоенном Ижевске было много пленных немцев, размещённых в двух лагерях на окраине города и занятых большей частью в строительстве. Может быть, они были причислены к небольшой группе немецких «военспецов»? На этот вопрос также нет ответа. В любом случае, никакого «массового десанта» немецких спецов на ижевский оружейный завод, который бы хотели изобразить некоторые зарубежные исследователи, попросту не существовало.
Следует также заметить, что в других важнейших оружейных центрах – Туле, Коврове и Климовске – немецких специалистов не было. Ижевск стал исключением по следующей причине. В послевоенное время в столице Удмуртии производством стрелково-пушечного вооружения занимались три оружейных завода: завод № 74 («Ижмаш»), завод № 622 ( сегодня «Ижевский механический завод») и завод № 524 («Ижевский мотозавод», позже переименованный в «Аксион»).

Все упомянутые предприятия выпускали различные образцы стрелкового вооружения, разработанные в стенах московских и тульских КБ. Правда, в 1933 году на «Ижмаше» было открыто бюро конструирования объектов новых вооружений, позже ставшее отделом Главного конструктора. Однако вплоть до пятидесятых годов специалисты этого бюро занимались освоением, доводкой и конструкторским сопровождением серийного производства разработанных в Москве, Туле и Коврове изделий. Так, только в годы Великой Отечественной войны конструкторам «Ижмаша» пришлось освоить 20 новых видов вооружения. Загруженность текущей работой и отсутствие собственных опытных кадров не давали возможность ижевскому бюро заняться разработкой собственных проектов.
Данное обстоятельство делало Ижевск идеальным местом для пребывания немецких специалистов. Во-первых, из-за режима тотальной секретности, насаждённой в те времена ведомством Берии. То, что в целях сохранения секретности немцев ознакомили с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 июля 1947 года о перечне сведений, составляющих Государственную тайну, и взяли с них расписки о неразглашении ставших им известных сведений, было очень слабым утешением для органов госбезопасности. Никто не гарантировал, что, вернувшись в Германию, люди, ещё вчера трудившиеся на противника, получив ценную информацию о новой советской оборонной технике, не смогут перебежать с территории ГДР на Запад.

В Ижевске же специалисты из Германии были удалены от мест создания образцов вооружения и не могли ничего узнать о новых советских проектах. Основным же видом продукции тогдашнего оружейного производства «Ижмаша» были карабины образца 1944 года, производство которых особой тайны не представляло. Во-вторых, немецкие конструкторы могли помочь при решении одной из важнейших задач, решаемых «Ижмашем» в послевоенные годы – освоении конверсионных видов продукции. С 1945 года здесь снова начался выпуск мотоциклов и станков, а также освоено производство сельхозинвентаря, мебели, предметов бытового назначения и спортивно-охотничьего оружия. Для немецких инженеров-оружейников, трудившихся долгое время в условиях ограничений Версальского договора, слово «конверсия» было хорошо знакомо, и их опыт мог быть весьма полезным. Третье. Группа немецких специалистов могла оказать помощь в подготовке молодых конструкторских кадров «Ижмаша». В городе тогда не существовало ни одного технического вуза, специалистов-оружейников готовил единственный Индустриальный техникум. Немецкие конструкторы же были, несомненно, ценным источником информации, а выполненные ими проекты, технические отчёты и другая документация могли быть использованы в учебно-демонстрационных целях.


Теперь перейдём к самому интересному: чем непосредственно занимался Хуго Шмайссер на «Ижмаше»? В общей характеристике иностранных специалистов при отделе Главного конструктора завода № 74 Министерства вооружений говорится, что с 1946 по 1948 год группа работала по специальному заданию Технического Управления. Все задачи были выполнены группой немецких конструкторов в январе 1949 года, о чём сообщалось в Техническое Управление и 5-й Главк Министерства вооружений. Дополнительных заданий со стороны Министерства вооружений не поступало. После этого конструкторская группа, как свидетельствует данный документ, выполняла текущие работы: проектирование приборов и приспособлений, модернизацию аппаратуры и т. д. Далее в этом документе идёт очень важный вывод: «использовать их по назначению невозможно, ввиду секретности работы отдела». Затем в тексте приводятся краткие характеристики немецких конструкторов с оценкой их квалификации и отношения к выполняемым заданиям. Хуго Шмайссер получил наихудшую оценку руководителей завода, которая звучала дословно так: «6. ШМАЙССЕР Гуго Макс Рихорд. Технического образования не имеет. В процессе своей работы над проектами проявил себя как практик-конструктор. От каких-либо конструкторских разработок отказывается, ссылаясь на отсутствие специального образования и неумение самостоятельно конструировать.
Ни на каких работах завода использован он быть не может».
Документ датирован 2 сентября 1949 г., подписан и.о. Главного инженера Лавреновым и и.о. Главного конструктора Колпиковым. С какой же целью был выпущен сей документ, для чего нужны были характеристики немецких специалистов? Ответ кроется в дате документа. Именно в сентябре 1949 года вышел приказ об увольнении в запас Михаила Калашникова, и он был зачислен на должность ведущего инженера при отделе Главного конструктора. C этого момента завод должен был начать массовый выпуск автоматов АК-47. Сам Калашников вспоминает, что в тот период было много работы: только за два года войсковой эксплуатации автомата на завод поступило около 50 замечаний и предложений. В то же время приказ Военного Министра от 29.06.1949 г № 0086 требовал обеспечения режима строгой секретности при освоении и эксплуатации нового оружия и его боеприпасов.

Привлечение иностранных специалистов к производству нового оружия было бы для руководства завода постоянной головной болью и вряд ли оправдало бы ту пользу, которую могли принести немецкие инженеры, общавшиеся с советскими коллегами через переводчицу и не имевшие допуска к производственным цехам. Обращал на себя внимание и раскол в маленьком коллективе немецких специалистов. Если Грунер, Барницке, Шинк, Хорн работали старательно и заслужили относительно неплохой отзыв от заводского руководства, то Бетцольд и Шмайссер фактически саботировали работу. Взвесив все «за» и «против», руководство «Ижмаша» всё же решило к работам по освоению производства автомата немцев не привлекать. Так что многочисленные мифы об участии Шмайссера в освоении производства АК-47 не больше, чем домыслы.

Немецкие исследователи, желающие подтвердить важность работы Шмайссера в СССР, подчёркивают, что конструктору был установлен вполне приличный оклад, и он имел возможность переводить значительную сумму, около 2000 марок, своей семье в Германию. Однако относительно хорошие условия Хуго Шмайссер имел только сначала. Хотя ему был обещан оклад примерно в 5000 рублей, уже в декабре 1946 – январе 1947 года его реальный заработок был уменьшен на 30-40% и составлял 3500 рублей. Расчётом же № 101 от 27 февраля был установлен ещё меньший оклад – 2500 рублей, поставивший Хуго и его семью в тяжёлое финансовое положение. Двукратное снижение зарплаты заставило Шмайссера обратиться к директору «Ижмаш» с жалобой. В ней он просил пересмотреть столь низкий оклад, не соответствующий его квалификации. В письме Шмайссер также писал: «Если меня не сумеют лучше использовать, то прошу учесть мой возраст и возвратить в Германию, где моя больная жена и неизлечимо больной сын нуждаются в моей помощи».
Одним из тех, кому приходилось сталкиваться с Хуго Шмайссером на «Ижмаше», был известный советский оружейник Евгений Федорович Драгунов, создатель снайперской винтовки СВД и ряда моделей спортивно-охотничьего оружия. Евгений Федорович вспоминал, что именитый немецкий конструктор сколь-либо серьёзного впечатления на него не произвёл. К тому времени Хуго перевалило за 60, он имел проблемы со здоровьем – страдал хроническим заболеванием лёгких. Да и к самой работе Шмайссер относился «с большой прохладцей». По словам сына Е.Ф. Драгунова, любимым занятием Хуго Шмайссера в рабочее время было чтение «Популярной механики» – известного американского научно-популярного журнала. Так что свою зарплату Шмайссер получал, по мнению Евгения Федоровича, совершенно зря. Абсолютно противоположное впечатление на него произвёл доктор Грунер, в котором блестяще сочетались черты учёного-теоретика и инженера-практика.
Свидетелем пребывания немецких инженеров-оружейников в Ижевске был Владимир Наумович Гринберг, заместитель главного конструктора «Ижмаш» и создатель метеоракет.

Владимир Наумович столкнулся с немецкими специалистами во время своей практики на «Ижмаше». Он так вспоминает этот эпизод биографии.
«Их привезли из Германии, они сидели в отдельной комнатке, общаться с ними было нельзя. Кто знает конструкторское бюро «Ижмаша» на втором этаже, где расположены всякие службы, – там и была их комнатка. Поскольку мы проходили конструкторскую практику, это была база практики, мы должны были поутру являться к нашему руководителю – зам главного конструктора Камзолову, известному в городе человеку, – и мы этих немцев видели, насчитали пять или шесть человек. Они без конца чертили, чертили оружие. Им давали задание то на одно оружие, то на другое, но никуда это не шло, чертежи у них брали и складывали, брали и складывали. Накопилась огромная пачка чертежей, которая существует до сих пор, как я узнавал.
Позже, когда я смог это оценить, меня поражала в этих чертежах блестящая графика – таких красивых, потрясающе красивых чертежей я никогда и нигде больше не видел. Чертили они совершенно великолепно. Причём, могли делать какую-нибудь оружейную систему изначально: заготовки, штамповки, холодная, горячая штамповка, техпроцесс и, наконец, само оружие. Могли делать все, были крайне универсальны. Когда понадобилось сделать машину для испытания пружин, они тут же вынули какие-то специализированные линейки для расчёта пружин, начали считать, делать и сделали. Требовалось сделать крыло для мотоцикла – глубокое, они и его спроектировали…Уровень был высокий…». Удивительный парадокс! Специалисты столь высокой квалификации были заняты, главным образом, тем, что наполняли своими чертежами полки заводских архивов и работали, как говорится, «на подхвате».

Возвращение на родину

Хуго Шмайссер вернулся в Германию 9 июня 1952 года после почти шестилетнего пребывания в СССР. Немецкая пресса откровенно лукавит, подчеркивая, что Шмайссер возвратился на родину несколько позже других немецких специалистов, поскольку он якобы был очень важен для Советского Союза. На самом деле полугодовая задержка с отправкой Хуго Шмайссера ровным счётом ничего не говорит. Из опубликованных воспоминаний немецких спецов следует, что в действиях советских властей по возвращению специалистов и членов их семей трудно было найти вообще какую-то логику. Среди тех, кто не попал в первую партию возвращенцев, были и высококвалифицированные работники, и рядовые техники, а то и совершенно случайные люди. В мемуарах, например, описывается случай, когда задержали отправку членов семьи умершего во время пребывания в СССР специалиста. Значит ли это, что его вдова и осиротевшие дети, которые по логике должны были уехать одними из первых, представляли какой-то интерес для советской стороны? Так что задержка отъезда Хуго на родину была обусловлена обычной советской бюрократией.
Хуго Шмайссер приехал в Зуль с тяжёлым чувством. Пока он был в СССР, умер его сын Ульрих, тяжело болевший всю свою жизнь и проведший большую её часть в больнице. Фирма «Хенель» прекратила своё существование, а все патентные права Шмайссера утратили к тому времени силу. Хуго и Нелли жили одни на фамильной вилле «Югендстиль» на улице Философенвег, 5 в Зуле. Через несколько месяцев после возвращения с Хуго Шмайссером пытались наладить контакты представители спецслужб США и Великобритании. В первую очередь их интересовали подробности пребывания Хуго в Ижевске и сведения о новом стрелковом оружии русских – автомате АК-47. Британцы даже разработали план похищения Хуго Шмайссера с территории ГДР.

По их замыслу на спортивную площадку, неподалеку от виллы Шмайссеров, должен был приземлиться вертолёт, на котором предполагался перелёт Хуго Шмайссер с женой в Западную Германию. Несмотря на уговоры британских агентов (они пытались добиться согласия Хуго через его брата Отто из Гамбурга), Хуго Шмайссер отклонил смелый план побега и отказался сотрудничать с западными спецслужбами. Свой отказ он мотивировал плохим состоянием здоровья. Однако существовала и другая причина, о которой Хуго Шмайссер поведал своим сёстрам. Находясь в СССР, Хуго Шмайссер дал подписку о неразглашении сведений о своей деятельности в Ижевске. Очевидно, он боялся возмездия с советской стороны в случае нарушения обязательств. Кроме того, отработавшие в СССР немецкие специалисты, даже бывшие членами НСДАП, не подвергались преследованию за своё нацистское прошлое. В случае же побега существовал риск, что такое положение дел может резко измениться. Поэтому данный побег так и не состоялся.
Умер Хуго Шмайссер 12 сентября 1953 года в больнице города Эрфурта в ходе операции на лёгких. Поскольку у семьи Шмайссер не было достаточно денег для собственного надгробия, Хуго похоронили в фамильном склепе семьи Ценер, из которой происходила его жена Нелли. Там же покоится их сын Ульрих.
Итак, в биографии Хуго Шмайссера можно поставить точку: поднята завеса тайны, скрывавшая то, чем занимался этот выдающийся немецкий оружейник в годы пребывания в Ижевске. Увы, любителей сенсаций здесь ждёт разочарование – документы и свидетельства очевидцев говорят, что из-за режима секретности немецких специалистов и близко не подпускали к разработке и производству вооружения, большую часть времени они занимались теоретическими разработками, не нашедшими воплощения в металле. Единственным исключением было создание «приспособлений, приборов и аппаратуры» к оружию, однако имевших косвенное к нему отношение. Такой род занятий совершенно не устраивал Хуго Шмайссера, не имевшего инженерного образования и являвшегося специалистом-практиком. В фирме «Хенель» проектирование оружия велось братьями Шмайссер без создания полных комплектов рабочих чертежей, по эскизам, наброскам или просто по устным указаниям. Работа же на «Ижмаше» сильно отличалась от его прежней деятельности, в чём, наверное, и заключается причина невысокого трудового энтузиазма Шмайссера и столь уничтожающей оценки его деятельности со стороны руководства завода. Кстати, а что бы случилось с советским гражданином в сталинские времена, если бы его характеризовали как человека с «капиталистической психологией» и «разлагающим действием на коллектив»?
Но есть вопросы, оставшиеся без ответа при проведении данного расследования: почему на «Ижмаше» царила такая атмосфера секретности, ради чего столь плотной тайной был окутан автомат Калашникова АК-47? Ведь допустили же немецких специалистов к созданию советского ядерного оружия, баллистических ракет, двигателей для реактивной авиации? К чему были введены невероятные строгости в период поступления автомата Калашникова в войска? Скажем, сбор всех до единой стреляных гильз, ношение автомата только под плащ-палаткой. Ведь в это же время новейшие образцы советских танков, артиллерийских орудий, ракет и самолётов открыто демонстрировались на военных парадах. Данному парадоксу трудно найти объяснение. Впрочем, решение этой весьма интересной загадки имеет мало отношения к биографии Хуго Шмайссера.

https://master-gun.com/

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *